Tags: МБХ

Смазанная Пусси-Радость

Отпуст МБХ как медийное событие - совершенно затмил собою выпадение из утробы ФСИН Алёхиной и Толоконниковой, как неких куриц, вывалившихся из вагины той же Толоконниковой в зоологическом музее (фрактальненько так, по Гермесу Трисмегисту). Показалось, что у журналюг уже не хватает задора с единым рвением освещать две радости сразу. Тем более, там это всё покрыто толстым слоем шпионского гламура а ля "Мёртвый Сезон". Типа: ночь, лязганье локалок, конвой, самолёты, немцы Геншер с Раром (WIN-RAR), музеи, пресс-конференция, Собчак как символ готовый. И альбацем это всё слегка полирнуть (гешефтенмахер). Медийненько. А тут: вылезли из каторжной норы две правозащитные этуали, а гламура нет, новость смазана, радость имеет налёт усталости радоваться.

Всё это, в неменьшей степени, говорит о синтетичности наших чувств, об их контекстной зависимости. Это же чистое "Чикаго": появляется новая девушка-убийца, и Рокси становится уже не такой важной, в общественном сознании, массмедиа промытым.

Ещё раз об МБХ. Радостно видеть его живым

Посмотрел интервью Миши Ходорковского по "Дождю". И понял, что в своих оценках я не ошибся. Арий, причём арий готовый. И для Путина - иметь таких оппонентов - это означает усиливать самого себя. Потому что Короля играет свита, и Короля играют те, кого он направил в изгнание. Это не шелупонь и не либеральная перхоть какая-нибудь. Здесь человек, огнём очистившийся, научившийся дозировать себя. Не сломавшийся, не свихнувшийся, не обозлившийся. Было испытание, и он из него вышел с честью.

Раритет нашёл: его письмо мне в 2006 году, из "Матросской Тишины". Я всегда его поддерживал, чем мог. И то, что он вышел - я это переживаю с той же радостью, как если бы вышел я сам.



P.S. Здесь есть стойкая смысловая параллель между МБХ и Бродским (еврейство, посадка, изгнание за пределы родины). И стихи к месту:

Прошел январь за окнами тюрьмы,
     и я услышал пенье заключенных,
     звучащее в кирпичном сонме камер:
     "Один из наших братьев на свободе".

     Еще ты слышишь пенье заключенных
     и топот надзирателей безгласных,
     еще ты сам поешь, поешь безмолвно:
     "Прощай, январь".
     Лицом поворотясь к окну,
     еще ты пьешь глотками теплый воздух,
     а я опять задумчиво бреду
     с допроса на допрос по коридору
     в ту дальнюю страну, где больше нет
     ни января, ни февраля, ни марта.

Сакральная природа Инвестиций

Когда мы принимаем решение об инвестициях, мы, по слову Аллена Рене, различаем жизнь: видится она нам реальностью или литературой, романом. Между сексом с Памелой Андерсон и мастурбацией на плакат с Памелой Андерсон - то же различие, что между действующим проектом и бизнес-планом этого же проекта. Мы можем мечтать сколько угодно; но как только мы достаём из кармана собственные деньги и инвестируем, мы перестаём мечтать и начинаем действовать. Инвестируя, мы отказываем себе одновременно в двух вещах: в немедленном потреблении благ и в безопасности (встаём под риск потерять деньги). Тем самым, мы задеваем собственные жизненные основы. Мы подтачиваем их в настоящем, чтобы укрепить в будущем. Таким образом, мы словно бы тренируемся управлять энергиями жизни, перераспределять их во времени и в пространстве. Есть игра и есть Игра. Инвестировать - значит Играть, ставить на кон Тело, выигрывая Душой и Духом.

"Отпускай свой хлеб по водам, чтобы через время найти его", сказал Екклесиаст. Это - премудрость для инвесторов и банкиров, которые тоже инвесторы, в ограниченном специфическом смысле. Ответственность банкира как инвестора подточена несколькими червями: 1) на 90% он инвестирует чужие деньги, а не свои; 2) он прикрывает свою несовершенную инвестицию залогом и аннуитетом, отказываясь принимать все риски, сопутствующие инвестиционному решению, перекладывая их на заёмщика.

Я инвестируюсь в трёх случаях. Например (1), я дурак, фантиками набитый, деньги мне теснят карман ("жмут ляжку", как сказал Шукшин в "Калине красной"), и я подспудно хочу побыстрее от них избавиться, проиграть в маленькую игру. Типо, если не избавлюсь от денег сам, то от меня их отнимут, вместе со здоровьем. Мне недостаёт энергии и оснований для владения, деньги не задерживаются, вымываются, уходят сквозь пальцы. Или, наоборот (2), я вцепился в деньги, Душа зачерняется, просит тело об избавлении от денег, любыми путями (кейс Булочника, которого я поминаю по сто раз на дню).

Третий же случай - главный - когда мне недостаёт пространства для Игры, и я хочу его расширить. Когда я вышел на новый градус Игры, узрел новые горизонты перед собой. И тогда уже не просто блага ставятся на кон, но и сама жизнь; инвестиция делается экзистенциальным выбором. То есть, либо я сажусь в этот уходящий поезд, в его последний вагон, - либо я, тварь дражащая, остаюсь мокнуть на остановке под дождём обыденности и подёнщины, пока не простужусь и не сдохну. Вот дискурс стартапера.

Мы можем сколько угодно калькулировать инвестиционные риски (я и сам поднаторел в этой науке), но главный риск количественной оценке не подлежит, ибо предмет тёмный. Вот он: есть ли кармическая проходимость для моей инвестиции, вписана ли эта запись в мою собственную Книгу Предначертания? Или, всё-таки, первый случай, дурацкий? Типо, прощание Души-Славянки с её деньгами? И здесь - простор для кармодиагностики, для оракула. Хочешь вложить деньги - сначала поинтересуйся у Пифии. Пойдёшь в храм - не забудь захватить с собой жертвенного голубя. В переводе на современный язык - купи себе информационный реальный опцион, заплати премию за риск нынешнему держателю опциона - богу торговли Гермесу; тем самым - усиль его эгрегор.

Сакральный повод инвестировать - это продвинуть самого себя в реальности, заземлить. Инвестиция - это конвертация денег в имущество и в активность, с потерей ликвидности. С сакральной точки зрения, это понижение частоты вибраций, во имя роста их амплитуды. Инвестируются мои деньги, инвестируюсь и я сам; я подспудно преодолеваю свой страх перед воплощением, материализацией, погружением в нижние слои жизни. Брахман брезгует деньгами окончательно, иначе он не брахман, а инвестиции - это для него викарма. Кшатрий тоже брезгует инвестировать, ибо полагает, что он и так может забрать всё, что наинвестировано другими придурками, из сословия вайшв. Если я Путин, то у меня всегда есть перед носом заигравшийся Ходор-Комсомолец, которого я могу отряхнуть от активов, как морковку, выдернутую из грунта.

Значит, если я, брахман и кшатрий в одном флаконе, принялся инвестировать, типо, вставать на барыжный ход - это означает, что я сознательно задумал расширить диапазон своей Игры, и кастовые рамки вдруг в одночасье стали мне тесны. И я сознательно падаю по частоте, как Икар готовый, во имя обретения нового опыта, столкновения с новыми вибрациями. Здесь я тотчас же напоминаю себе Гэндальфа Серого, летящего во Мрак, вослед Барлогу, чтобы вступить в поединок (возможно, даже, чуть запалиться), но через этот event - выйти на новую ступень, стать Гэндальфом Белым. Также и джеклондоновский Смок Беллью вдруг срывается из-за письменного стола и стремглав несётся на Клондайк, чтобы потягать стофутовые мешки и вкусить медвежатины, из чечако - да в старожилы. Так и мифологический Пятачок сбегает из дома, чтобы заделаться моряком.

Получается, что инвестирование - это разновидность кочевничества, причём основное путешествие совершается тобою же, внутри себя же. Своеобразное странствие Хоббита. Выйти из дома за порог, чтобы вернуться домой другим, совсем другим. Так вот и Ходорковский инвестирует в свою биографию.

Атлантико-гиперборейский разлом

Банковский кризис многое обнажил. Пошла трещина по многим сердцам и Душам одновременно, так почувствовал. Есть старая тёмная проверенная атлантическая магия, и Душа банкира ею уловлена в крепкие сети. Но Душа банкирская - она ведь тоже человечья, не забываем, и она томится в этой тёмной матрице, ищет выхода, не устаёт искать.

Ей говорят: есть выход, но он не бесплатный. Надо совершить жертву, попрощаться со старыми наработками и попробовать вырасти в какое-то новое качество, в белую магию прежних времён. Покинуть тёмную колонию Атлантиду и вернуться домой, в Гиперборею, в Метрополию. Через очищение, покаяние и жертву.

Чтобы помочь себе в переходе, Душа подстраивает Телу каверзы. Например, отнимает у Тела бизнес. Или у себя - Души - отнимает само Тело (труп зампреда ЦБ Козлова приходит на ум). Чтобы остановить зачернение, свернуть с наторенной тропы, ведущей в ад.

Бегает Булочник. Сидит Френкель. Выдёргивается из австрийского леса и сажается на парашу Гительсон. Это иудеи, сами себя перехитрившие (по слову Гургена, см. кино ниже), запутавшиеся в мудях во время странного танца с пассивами балеруны, словно бы в трёх соснах. И теперь всё от них и за ними, как они повернут внутри себя, как пойдут. И как будут стоять, когда их спросят.

Я думаю, что Ходорковский - уже не вполне иудей, прежний ушложопый комсомолец. Он прошёл школу русского мученичества, школу длинную и тягучую. Из этой истории невозможно выйти тем же самым, каким вошёл. Это - самое масштабное событие в его жизни, и уже навсегда. Кого-то Христос крестит огнём, Предтеча водой, а Русь-Матушка - причащает каторгой. Это инициация, и это - награда, аванс на вырост. И здесь я чую, что МБХ взял гиперборейскую линию, вернулся в Арии, откуда некогда и упал - может, десятки тысяч лет назад.

И когда Альбац и компания поспешают в Берлин, чтобы наскороту скрыжить традиционные гешефты свои, - полагаю, они обломаются. "Всё, человеком стал", как сказал персонаж "Дневного Дозора" Семён, увидев Городецкого, исходящего от гражданки Шульц безгрешным. "А на НЕТ и суда нет", говорит гражданка Шульц.

Атлантико-гиперборейский разлом - это когда злато посчитало всё своим - и отняло мир у булата, у силы и чести. И когда Атлантида сказала, что из всех каст барыга теперь главный, и всем равняться на него. Тут вспоминается "Бхагавад-Гита", когда кшатрии сказали, что теперь мир у них в кармане. А брахманы, чтобы доказать обратное, 10 лет сидели в лесу и молились, готовились к битве при Курукшетре. И тогда Гиперборея восстановила себя в полноте, нашла в себе сил вернуться.

Сейчас брахманы и кшатрии сидят в глухом подполье и тоже готовятся. Но уже не воевать, потому что барыжный ход, укусив сам себя за хвост, словно бы ядовитая змея, готовится подыхать сам (как Воландеморт Воландемортыч, выстреливший в свой же крестраж из палочки), и здесь ему помогать не надо, шабаш, время вышло. И уже на развалинах этой убогой косорукой вселенной, наспех сколоченной барыгами и для барыг, уцелевшие кшатрии и брахманы будут заново из руин восставлять свой мир. Складывать Гиперборею заново, пазл к пазлу.

Этим барыжным дурманом капитализма надо было переболеть, как надо было переболеть пролетарской революцией, когда жопа возомнила себя головой социального организма - и тут же поставила себя на размен, посадила себя в революционную иудео-барыжную торбу, вследствие недалёкости своей. Как бы сжалась социальная спираль; и на нижних витках своих она отыгрывала сжатие 70 лет, а на средних - 700 лет. Чтоб вернуться Домой, необходимо, может быть, тысячелетиями скитаться без крова по безлюдным равнинам, бегая сначала от наступающего ледника, а потом и от недоразвитых племён, только что с пальм спустившихся (сейчас эта незавидная папуасская роль перешла к аульному Кавказу, раскатывающему на мерсах по встречкам вдоль Кутузовского, под хорошим набором).

Итак, возникла цивилизационная трещина, и в этот разлом массово уже падают Души и Тела, не справившиеся с управлением, не успевшие сделать правильный выбор. МБХ повезло: ему удалось пересидеть разлом в тюрьме, приготовиться. А тот же Березовский, лишённый подвига каторги, не успел. Теперь он на тонких планах встал в очередь на воплощение унитазом в женском туалете, всё сначала, хвостик как мочало. Вон оно как, Абрамыч ...

Циннобер подрос в моих глазах

Больше не буду называть его так, хорош. Милость к павшим - великое дело, она многое оправдывает и покрывает.

Странные вещи предстоят МБХ на свободе. И я уже предвкушаю, как он будет сначала робко зачерпывать из ручья свободы, а затем пить всё более жадно, припадая к воде. Первый год ему предстоит адаптация. Он будет неадекватен, потому что какое-то время ещё будет топтать зону, по инерции. Зоновские понятия плотно войдут в ткань его жизни и нескоро рассосутся. И я думаю, что многим, знавшим его до 2003 года, он проявится с совсем иных сторон, окажется неузнаваемым.

Сейчас ему очень важно побыть одному, вне вынужденного сидения с чужими людьми. Больше бродить по пустым заснеженным дорогам, подставляя лицо вольному ветру, которому никто не властен запретить дуть. И взгляд его не будет останавливаться на мотках колючей проволоки - и этой проволокой заститься, пресекаться. Сейчас ему предстоит заново впитывать вольную жизнь всем своим составом; и какие-то вещи, которые он выкупил в неволе и которые стали стержнем его новой философии, - они будут переосмысляться, находить новую оболочку.

Тут напрашиваются стихи, написанные по схожему поводу:

Иов в День Победы

Иов, обронив зубы в районном гестапо,
справив детей до печи, а встретив в облаках газа,
под сердцем прижив глухую жадную жабу,
от вечного ужаса выпучил оба глаза.

Находят его войска комиссара Тита.
Минув "запретку", тупо окрест озираясь,
Иов ищет живых на обломках былой атлантиды,
но напрасны труды, потому как живых не осталось.

Корреспондент газеты "В Казарме Нашей",
взглянув, как Иов трясущимися руками
щупает комья - початки походной каши,
холодно щелкает ряд фотографий на память

с подзагаловком: "Это забыть невозможно",
или же: "Жертвы Халдейского геноцида".
Дремлет Иов на заднем сиденье "доджа".
Бегут в никуда по зеркалу заднего вида

горе-березки, поля пустые, как годы
там, взаперти. Сердце двигало глыбу,
шестерка рвалась навсегда покинуть колоду...
Прихлопнули вроде тузом, но кому же спасибо?

Дело Ходорковского = Дело Дрейфуса

Приговор по второму делу в силе, МБХ и Лебедев подали на помиловку (или на УДО, неважно). Как по пословице: "Вот, дали ему год. - Отсидел он 12 месяцев и откинулся досрочно".

Общество готово расколоться. У одних в голове: сиди уж, жидяра, столько народу грохнул, нефть всю украл, чуть не продал полРоссии Рокфеллеру. У других: Лилипуты, проявите уже милость к падшим, хватит пылить, сами одной ногой уже того ... на нарах, либо порвут вас на грелки, как Курочкин предвещает. Франция тех лет бурлила, дрались в кофейнях. И есть с чего. Потому что какие-то человеческие основы задеты, и задеты крепко.

Потому что Люди сидят, а не какая-то шелупонь, за нюркины боты. Выйдут - политическая карта России сразу поменяется. Сегодня пидорасы в козырных, а завтра им "геть!" - и, вот, они уже возле параши тусуются. "НАШИ? - До параши!"

Впору будет говорить о Возвращении Короля в Гондор. И уже готовый лозунг на флаги нового общественного движения - типа, Гэндальфа в президенты и запрещается запрещать, Франция-68. Нам ведь не хватает ролевых игр, этих маханий мечами на ристалищах, как в майскую ночь в Выборге два дня назад. Криков "За Фродо!", под баллады Высоцкого из к/ф "Баллада о доблестном рыцаре Айвенго"...

Мы очень плохо окрашены, наш креатифф убог. Перечитать, что ли, Олега Генисаретского, где он пишет о проективности в 21-м веке?..